Сплетение народов: культура как ткань единства
Массовая культура превращает вековые традиции в плоские принты на сувенирах. Как противостоять этому усреднению? В сводном докладе руководителя секции «Традиции и культура» – технокультуролога и сооснователя дискуссионного клуба «Наследие XXI» Ивана Карпушкина –метафора единства раскрывается через образ сложного плетения.
Сводный доклад секции «Традиции и культура» на пленарной сессии в Ярославском государственном техническом университете завершал день межсекционных докладов. Иван Карпушкин начал с улыбкой: коллеги уже рассказали и про традицию, и про язык — «поэтому буду говорить про еду». За этой лёгкостью стоял один из самых содержательных разговоров Второго русского цивилизационного форума «Единство народов» — о том, из чего на самом деле ткётся единство народов.
🧭 Уточнить карту
Секция начинала работу с привычного представления: существует напряжение между большой цивилизационной идентичностью и идентичностями локальными — национальной, городской, семейной, профессиональной. Но в ходе двухдневной дискуссии, в которой яркую роль сыграли тезисы Александра Дугина, выстроенные от философии неоплатонизма, картина уточнилась.
Оказалось, что между цивилизационным и локальным противоречия нет: они питают друг друга. Настоящая задача лежит в другой плоскости — отношениях цивилизационной идентичности с идентичностью глобальной, усредняющей. Унифицированная массовая культура не спорит с локальными традициями — она предлагает всем один универсальный носитель, к которому любая традиция сводится к орнаменту, к принту на сувенире. Так, поколение за поколением, тускнеет глубина — сначала местного, а затем и общего культурного кода.
Это наблюдение — не тревога, а рабочая точка отсчёта. Понимая устройство процесса, культура получает возможность выстроить свой, созидательный ответ.
🧶 Не выплавить, а сплести
Ключевой развилкой доклада стали две модели единства народов. Первая — «плавильный котёл», знакомый по разным историческим опытам: различные идентичности переплавляются в одну общую, и внутри уже нет различий. Вторая модель — та, которую секция предлагает как нашу, — сплетение:
«Сплетение не стирает идентичности. Чем больше в этом ковре элементов со своей отдельной, прочно взятой идентичностью, тем прочнее общее — если всё сделано правильно по технологии»
Образ ковра здесь очень точен: каждая нить сохраняет свой цвет и свою прочность, и именно поэтому целое становится крепче. Единство народов в этой логике — не отказ от своеобразия, а взаимное усиление. Вопрос, который секция берёт в работу: как устроена сама технология такого сплетения — в образовании, в культурной политике, в повседневной жизни.
🌞 Сила, проверенная веками
Самую светлую часть доклада Иван Карпушкин посвятил тому, что назвал нашей исторической сильной стороной:
«Мы умеем локализовать глобальное»
Русская культура не раз встречала мощные внешние влияния — и всякий раз не растворялась в них, а творчески перерабатывала, делала своими. Так на рубеже XVIII–XIX веков была освоена и переосмыслена европейская культура — и этот труд отозвался золотым веком русской литературы и искусства, волна которого прокатилась через весь XIX и XX века.
То же самое, по наблюдению докладчика, происходит и сегодня: элементы мировой массовой культуры постепенно встраиваются в нашу жизнь на наших условиях — как одна из красок общей палитры, рядом с национальными кухнями, костюмом, песней. Футболка соседствует с косовороткой, и это соседство не отменяет ни ту, ни другую. Культура, уверенная в собственной глубине, ничего не боится — она принимает, перерабатывает и обогащается. Великому народу и великой культуре, подчеркнул докладчик, по силам сделать своим всё, что приходит извне.
👪 Семья — канал наследия
Отвечая на вопрос, чем же ткётся сплетение, Иван Карпушкин указал на инструмент, который дан нам самой природой:
«Единственным каналом воспроизводства традиции и наследия будет оставаться семья»
Семья и все её социальные продолжения — школа, наставничество — это то русло, по которому традиция перетекает от поколения к поколению. XX век с его великими стройками и испытаниями потребовал от института семьи многого; сегодня наша задача — заново укрепить эту общность, в которой каждый чувствует принадлежность: и по вертикали, между поколениями, и по горизонтали, в братско-сестринских связях.
Именно это докладчик назвал главным объектом проектирования для секции: общность, основанную на принципах семейственности, соседства, культурной и языковой близости, — потому что никто, кроме традиции и культуры, спроектировать её не сможет.
🍞 Соборная трапеза
Чтобы перевести высокие смыслы на язык, понятный каждому, секция выбрала себе рабочую метафору — трапезу. Образ кухни универсален: у всякого народа, у всякой семьи, у всякого профессионального сообщества есть свои блюда, свои традиции застолья, свой способ собираться за столом. Через кухню можно говорить о любой идентичности — не отвлечённо, а тепло и предметно.
Так родилась «соборная трапеза» — и произошло маленькое чудо форумной работы: когда Роман Ромашов предложил от секции «Право» образ соборного уложения, все три секционных образа сложились воедино. Соборная трапеза, соборное уложение и соборная платформация Василия Шпака оказались тремя гранями одного замысла — общего дела, в котором каждый сохраняет своё лицо.
🌍 Общая мечта
Финал доклада стал ответом на вопрос о русской мечте. Иван Карпушкин обратился к наследию русских космистов и напомнил формулу Николая Фёдорова: «Не для себя или для другого, а для всех и со всеми. Со всеми и для всех — вот наша русская общая мечта»
Достаточно добавить к русской мечте одно слово — «общая», и она раскрывается в полную силу: открытая, обращённая ко всем, зовущая к сотворчеству. Наша цивилизация, подчеркнул руководитель секции, остаётся эволюционно открытой — она не замыкается в себе, а растёт до всеобщности.
Свой доклад Иван Карпушкин закончил по-клубному честно — вопросом, удалось ли перевести высокую абстракцию в рабочий инструмент. Ответ даст год работы: секции «Традиции и культура» предстоит вместе с правом и экономикой разбирать, как устроено сплетение, которое не стирает, а бережёт. А образ, который участники унесли с собой, был тёплым и ясным: единство народов — это большой общий стол, за которым каждому есть место и у каждого — своё блюдо.
Сводный доклад секции «Традиции и культура» на пленарной сессии в Ярославском государственном техническом университете завершал день межсекционных докладов. Иван Карпушкин начал с улыбкой: коллеги уже рассказали и про традицию, и про язык — «поэтому буду говорить про еду». За этой лёгкостью стоял один из самых содержательных разговоров Второго русского цивилизационного форума «Единство народов» — о том, из чего на самом деле ткётся единство народов.
🧭 Уточнить карту
Секция начинала работу с привычного представления: существует напряжение между большой цивилизационной идентичностью и идентичностями локальными — национальной, городской, семейной, профессиональной. Но в ходе двухдневной дискуссии, в которой яркую роль сыграли тезисы Александра Дугина, выстроенные от философии неоплатонизма, картина уточнилась.
Оказалось, что между цивилизационным и локальным противоречия нет: они питают друг друга. Настоящая задача лежит в другой плоскости — отношениях цивилизационной идентичности с идентичностью глобальной, усредняющей. Унифицированная массовая культура не спорит с локальными традициями — она предлагает всем один универсальный носитель, к которому любая традиция сводится к орнаменту, к принту на сувенире. Так, поколение за поколением, тускнеет глубина — сначала местного, а затем и общего культурного кода.
Это наблюдение — не тревога, а рабочая точка отсчёта. Понимая устройство процесса, культура получает возможность выстроить свой, созидательный ответ.
🧶 Не выплавить, а сплести
Ключевой развилкой доклада стали две модели единства народов. Первая — «плавильный котёл», знакомый по разным историческим опытам: различные идентичности переплавляются в одну общую, и внутри уже нет различий. Вторая модель — та, которую секция предлагает как нашу, — сплетение:
«Сплетение не стирает идентичности. Чем больше в этом ковре элементов со своей отдельной, прочно взятой идентичностью, тем прочнее общее — если всё сделано правильно по технологии»
Образ ковра здесь очень точен: каждая нить сохраняет свой цвет и свою прочность, и именно поэтому целое становится крепче. Единство народов в этой логике — не отказ от своеобразия, а взаимное усиление. Вопрос, который секция берёт в работу: как устроена сама технология такого сплетения — в образовании, в культурной политике, в повседневной жизни.
🌞 Сила, проверенная веками
Самую светлую часть доклада Иван Карпушкин посвятил тому, что назвал нашей исторической сильной стороной:
«Мы умеем локализовать глобальное»
Русская культура не раз встречала мощные внешние влияния — и всякий раз не растворялась в них, а творчески перерабатывала, делала своими. Так на рубеже XVIII–XIX веков была освоена и переосмыслена европейская культура — и этот труд отозвался золотым веком русской литературы и искусства, волна которого прокатилась через весь XIX и XX века.
То же самое, по наблюдению докладчика, происходит и сегодня: элементы мировой массовой культуры постепенно встраиваются в нашу жизнь на наших условиях — как одна из красок общей палитры, рядом с национальными кухнями, костюмом, песней. Футболка соседствует с косовороткой, и это соседство не отменяет ни ту, ни другую. Культура, уверенная в собственной глубине, ничего не боится — она принимает, перерабатывает и обогащается. Великому народу и великой культуре, подчеркнул докладчик, по силам сделать своим всё, что приходит извне.
👪 Семья — канал наследия
Отвечая на вопрос, чем же ткётся сплетение, Иван Карпушкин указал на инструмент, который дан нам самой природой:
«Единственным каналом воспроизводства традиции и наследия будет оставаться семья»
Семья и все её социальные продолжения — школа, наставничество — это то русло, по которому традиция перетекает от поколения к поколению. XX век с его великими стройками и испытаниями потребовал от института семьи многого; сегодня наша задача — заново укрепить эту общность, в которой каждый чувствует принадлежность: и по вертикали, между поколениями, и по горизонтали, в братско-сестринских связях.
Именно это докладчик назвал главным объектом проектирования для секции: общность, основанную на принципах семейственности, соседства, культурной и языковой близости, — потому что никто, кроме традиции и культуры, спроектировать её не сможет.
🍞 Соборная трапеза
Чтобы перевести высокие смыслы на язык, понятный каждому, секция выбрала себе рабочую метафору — трапезу. Образ кухни универсален: у всякого народа, у всякой семьи, у всякого профессионального сообщества есть свои блюда, свои традиции застолья, свой способ собираться за столом. Через кухню можно говорить о любой идентичности — не отвлечённо, а тепло и предметно.
Так родилась «соборная трапеза» — и произошло маленькое чудо форумной работы: когда Роман Ромашов предложил от секции «Право» образ соборного уложения, все три секционных образа сложились воедино. Соборная трапеза, соборное уложение и соборная платформация Василия Шпака оказались тремя гранями одного замысла — общего дела, в котором каждый сохраняет своё лицо.
🌍 Общая мечта
Финал доклада стал ответом на вопрос о русской мечте. Иван Карпушкин обратился к наследию русских космистов и напомнил формулу Николая Фёдорова: «Не для себя или для другого, а для всех и со всеми. Со всеми и для всех — вот наша русская общая мечта»
Достаточно добавить к русской мечте одно слово — «общая», и она раскрывается в полную силу: открытая, обращённая ко всем, зовущая к сотворчеству. Наша цивилизация, подчеркнул руководитель секции, остаётся эволюционно открытой — она не замыкается в себе, а растёт до всеобщности.
Свой доклад Иван Карпушкин закончил по-клубному честно — вопросом, удалось ли перевести высокую абстракцию в рабочий инструмент. Ответ даст год работы: секции «Традиции и культура» предстоит вместе с правом и экономикой разбирать, как устроено сплетение, которое не стирает, а бережёт. А образ, который участники унесли с собой, был тёплым и ясным: единство народов — это большой общий стол, за которым каждому есть место и у каждого — своё блюдо.