Народ и роботы — едины! Технокультуролог Иван Карпушкин — о демографии, которую нельзя измерить рублём, и о роботах, которых нельзя назвать инструментом
На открытии Второго русского цивилизационного форума «Единство народов» с визионерской лекцией выступил технокультуролог, сооснователь дискуссионного клуба «Наследие XXI» Иван Карпушкин. Тема звучала почти как заголовок фантастического романа — «Народ и роботы — едины!». Но за метафорой скрывался жёсткий диагноз: демографический кризис России нельзя вылечить демографическими инструментами, а роботизацию нельзя обсуждать в отрыве от того, что происходит с человеческими связями. И то, и другое — грани одного процесса.
Лекция вызвала почти часовую дискуссию — с юристами, промышленниками, философами в зале. Мы собрали для вас основные тезисы и самые острые моменты спора.
Демография объясняет всё, кроме того, что делать
Иван Карпушкин начал с констатации: демография как наука накопила множество объяснительных моделей — урбанизацию, демографические переходы, зависимость рождаемости от этажности застройки, — но ни одна из них не даёт рецепта выхода из кризиса.
«Демография нам не говорит, что делать. Кроме монетарных средств — «давайте мы будем покупать у женщин детей», если перевести на русский язык, — никаких других средств пока у нас для выхода из катастрофы нет».
Спикер обратил внимание на то, что монетарные меры — маткапитал, льготная ипотека для многодетных — работают на коротком горизонте и довольно быстро исчерпывают себя: происходит «намагничивание» отложенного спроса, а затем возврат к прежней динамике. Отсюда — ключевой вывод лекции:
«Рождение ребёнка всё-таки не экономическое решение, не хозяйственное решение, а какое-то более высокого уровня — духовное, экзистенциальное»
Раз так, заключил Карпушкин, все привычные демографические показатели — рождаемость, смертность — это лишь метрики, косвенно отражающие здоровье общества, которое почему-то перестаёт воспроизводиться. Лечить нужно не метрику, а причину.
Демографический рост никуда не делся — он просто сменил адресата
Дальше лекция сделала неожиданный поворот. Иван Карпушкин напомнил формулу физика Сергея Капицы, предсказывавшего экспоненциальный рост населения планеты к 2025 году — рост, который так и не случился. Но, по мысли члена клуба Дмитрия Мариничева, высказанной на первом Русском цивилизационном форуме (чью идею спикер развивает), демографический прирост никуда не исчез — просто человечество стало «рожать» не людей, а иных агентов: сначала аватары и профили в соцсетях, а затем — агентов на основе искусственного интеллекта.
«Мы получили огромное количество информационных агентов в информационном обществе. То есть с демографией у нас с этой точки зрения всё хорошо. Что там плохо? А плохо то, что в этом количественном приросте социальных агентов всё меньшую и меньшую долю занимают живые люди»
Техносоциальное проникновение: как техника перестаёт быть инструментом
Центральное понятие лекции — техносоциальное проникновение. Это эволюционный процесс, через который человек проходит несколько стадий отношения к технике:
- Инструментальная — техника как орудие: топор, меч, камень.
- Инфраструктурная — техника меняет среду: дороги, жилища, инфраструктурные объекты.
- Информационная — техника связывает людей друг с другом, делает мир глобальным.
- Экзистенциальная (по определению спикера — стадия, которую человечество проживает прямо сейчас) — техника перестаёт быть посредником между людьми и начинает замещать другого человека.
«Мы теперь технически подменяем себе другого человека. Мы можем создавать вместо другого человека себе равнозначного, а иногда существенно превосходящего нас с точки зрения интеллекта агента, с которым можно обсуждать разные вещи»
Именно на этой стадии, по мнениюИвана Карпушкина, человек перестаёт социализироваться — то есть перестаёт формировать личность через сложное, иногда болезненное взаимодействие с другими людьми — потому что окружающие его технические агенты созданы для того, чтобы быть удобными, а не для того, чтобы быть другими.
«Появляющееся поколение, которое родилось с гаджетом в руках, может прямо сейчас, заходя в детский коллектив, во взрослый коллектив — неважно, — оградить себя от других и подстроить этот мир под себя. Они не социализируются, а фактически переходят каждый в свой персональный, удобный для него мир»
Одиночество как продукт: при чём тут маркетинг
Один из самых острых тезисов лекции касался того, как изменился маркетинг за последние годы. Раньше реклама апеллировала к семейным ценностям и совместности; сегодня, по наблюдению спикера, всё больше товаров и сервисов настроены на атомарное, одиночное потребление — уменьшающиеся порции готовой еды, доставка без необходимости с кем-то договариваться.
«Если раньше одиночество в культуре было прошито как страшное наказание для человека, то сейчас одиночество — это благо, это круто, и все маркетинговые инструменты настраиваются на то, чтобы это одиночество было для человека удобным»
Русский космизм и «космическая миссия» человека
Неожиданный, но принципиальный поворот лекции — обращение к идеям русских космистов, в частности Сергея Подолинского. Спикер напомнил тезис о том, что жизнь на Земле выполняет космическую функцию — задерживает и накапливает солнечную энергию, замедляя энтропию (тепловую смерть Вселенной). Чем более развит и продуктивен труд — тем больше энергии он сохраняет; деятельность, которая расходует энергию без пользы — паразитная работа.
«С этой точки зрения остановка демографического тренда — это не просто проектная история, а антропологический сбой на уровне миссии человечества. Мы теряем свою космическую миссию»
Что делать: концепция «народнения»
В качестве ответа на демографический кризис Карпушкин и клуб «Наследие XXI» предлагают концепцию народнения — смещение фокуса с количественных демографических показателей на факторы, от которых они зависят, в первую очередь — качество и плотность человеческих связей.
«Нам не так важна рождаемость, нам не так важна смертность — нам важно, чтобы народ прирастал количественно и качественно. Важно, чтобы само социальное восстановилось»
Ключевым институтом здесь названа многопоколенная и «многоногая» — то есть вертикально и горизонтально связанная большаясемья. По наблюдению спикера, именно разрушение многопоколенной семьи в XX веке коррелирует с падением демографической динамики сильнее, чем любые экономические факторы.
«Первое, что делает молодой человек, когда ему надоедает слушать наставления старших, — заводит их в какой-нибудь чат: «Давай в чате будем общаться». И в этот момент вся объёмность коммуникации, огромную часть которой занимает невербальное общение, рушится»
Роботы — не инструмент, а новая категория социума
Вторая часть лекции — про роботизацию. Здесь Иван Карпушкин сразу отверг привычную рамку «робот как инструмент труда»:
«Воспринимать автономную роботизированную систему как инструмент или орудие — я считаю, это опрометчиво. Это тот самый инструментальный уровень техносоциального проникновения, который мы давно уже перепрыгнули»
В качестве иллюстрации он привёл пример с железной дорогой: в момент, когда человек стоит перед закрытым переездом и ждёт, техника перестаёт быть его орудием — она управляет им. То же самое, по мнению спикера, происходит с телефоном и нейросетями: для их создателя это инструмент, но для абсолютного большинства пользователей — «магическая сущность», которой они доверяют решения вплоть до воспитания детей.
Формула «Сила × Дело × Воля»: как измерить то, что не измеряется деньгами
Чтобы связать людей и роботов в единую систему учёта, эксперт предложил новый интегральный показатель — социальную мощность. В её основе — три группы факторов: Сила, Дело и Воля.
«Если силу умножить на дело, на некую деятельность, и на волю, которая нас куда-то ведёт, — можно получить некую социальную мощность»
Показатель мультипликативный: если хотя бы один из множителей стремится к нулю, обнуляется вся система — сколько бы ресурсов и технологий у страны ни было. Именно поэтому, по мнению спикера, Южная Корея с её высочайшим уровнем роботизации (1000 роботов на 10 000 работников против среднемировых 29) обречена: демографическая составляющая там стремится к нулю, и через 50 лет «корейцев просто не будет».
Технологическая культура — новый предмет со школьной скамьи
По аналогии с физической культурой, которая когда-то была введена, чтобы интеллектуальные работники не теряли связь со своей телесностью, Иван Карпушкин предлагает ввести категорию технологической культуры — понимания того, как устроены технические средства, как их можно создавать и безопасно использовать.
«Технологическая культура сейчас — это самое важное, чем должно заниматься государство для того, чтобы очень быстро не потерять само себя. Это надо вводить как предмет в начальной школе, а лучше в детском саду»
Словотворчество как условие технологического суверенитета
Финальный тезис лекции — языковой. Спикер напомнил, что почти все термины, связанные с технологиями, в русском языке заимствованы — и предложил восстановить способность объяснять сложные вещи на простом русском языке, включая слова, русифицируемые на базе языков народов России (по аналогии со словом «товарищ», имеющим тюркское происхождение).
«Наша задача в клубе и вообще как социума — восстановить способность к словотворчеству и способность объяснять сложные вещи на простом русском языке, чтобы понимать природу этого действия»
Здесь же прозвучала отсылка к Циолковскому который принципиально писал свои формулы русскими буквами. Обоснование этого он дал в своей работе 1928 года «Общественная организация человечества»:
«Объясняю, почему я употребляю в русских сочинениях русские буквы в формулах. Думаю, что математика проникнет во все области знания. Формулы содержат сокращённые обозначения величин, т.е. означают слова, а нередко и длинные фразы. Язык формул так же сложен, как и обыкновенный язык. Было бы недурно употреблять для этого латинский язык, как известный большинству учёных. Но этот язык мёртвый. На нём теперь никто не говорит и не пишет. Поэтому он отстал и не может выражать новых научных и общественных понятий. Какой же язык взять? Общенародный пока не укрепился и не развился достаточно. Французский будет непонятен русским, немцам и проч. Да и нужно его хорошо знать, иначе не подберёшь очень сложных обозначений величин. Пока всякий народ может брать для формул только свой родной язык и его алфавит. Когда разовьётся и установится общечеловеческий язык, тогда, конечно, и текст, и формулы можно писать на этом языке.» https://books.yandex.ru/books/a2qIcKor/read-online
Дискуссия: где заканчиваются права робота и начинается ответственность человека
После лекции завязался почти часовой спор. Один из первых вопросов — о гражданских правах роботов как участников социума. Иван Карпушкин обозначил дилемму:
«Есть две крайние позиции. Либо появляются гражданские права у робота, либо исчезают гражданские права у человека»
Юрист из зала возразила, что права и обязанности — величина постоянная: передавая права роботу, общество обязано передать ему и ответственность, а если «существо» не способно нести ответственность — прав давать не нужно. Спикер парировал примером с автономным беспилотником на поле боя, где ответственность фактически некому предъявить.
Прозвучала и жёсткая контрпозиция: один из участников назвал роботов «орудиями труда» и «слугами», которые никогда не станут равными человеку, а получение ими прав будет провалом и концом человеческой цивилизации в её нынешнем виде. Иван Карпушкин не согласился, вновь вернувшись к главному тезису лекции — о том, что техника, которую мы воспринимаем как инструмент, для подавляющего большинства пользователей уже давно перестала им быть.
Отдельная реплика касалась геополитики технологий: участник напомнил, что Россия сама ограничила доступ к своим цифровым сервисам из-за рубежа, тем самым сузив аудиторию, способную изучать русский язык и русскую культурную повестку. Эксперт ответил метафорой из истории советского спутника — большие смыслы становятся известны миру не через популяризацию, а через демонстрацию силы:
«Нам не важно, сколько людей может говорить на нашем языке в мире. Важно, чтобы русская культура продолжала давать миру большие смыслы»
Вывод
«Будущее России — в единстве человеческого и технологического: народнение, роботизация, технологическая культура. Вот в какую сторону мы с вами должны идти»
Лекция не дала готовых рецептов — сам спикер честно признал, что перед вами скорее система вопросов, чем система ответов. Но именно эта незавершённость, судя по реакции зала, и стала главным поводом для разговора, который продолжился далеко за пределами регламента.
Лекция вызвала почти часовую дискуссию — с юристами, промышленниками, философами в зале. Мы собрали для вас основные тезисы и самые острые моменты спора.
Демография объясняет всё, кроме того, что делать
Иван Карпушкин начал с констатации: демография как наука накопила множество объяснительных моделей — урбанизацию, демографические переходы, зависимость рождаемости от этажности застройки, — но ни одна из них не даёт рецепта выхода из кризиса.
«Демография нам не говорит, что делать. Кроме монетарных средств — «давайте мы будем покупать у женщин детей», если перевести на русский язык, — никаких других средств пока у нас для выхода из катастрофы нет».
Спикер обратил внимание на то, что монетарные меры — маткапитал, льготная ипотека для многодетных — работают на коротком горизонте и довольно быстро исчерпывают себя: происходит «намагничивание» отложенного спроса, а затем возврат к прежней динамике. Отсюда — ключевой вывод лекции:
«Рождение ребёнка всё-таки не экономическое решение, не хозяйственное решение, а какое-то более высокого уровня — духовное, экзистенциальное»
Раз так, заключил Карпушкин, все привычные демографические показатели — рождаемость, смертность — это лишь метрики, косвенно отражающие здоровье общества, которое почему-то перестаёт воспроизводиться. Лечить нужно не метрику, а причину.
Демографический рост никуда не делся — он просто сменил адресата
Дальше лекция сделала неожиданный поворот. Иван Карпушкин напомнил формулу физика Сергея Капицы, предсказывавшего экспоненциальный рост населения планеты к 2025 году — рост, который так и не случился. Но, по мысли члена клуба Дмитрия Мариничева, высказанной на первом Русском цивилизационном форуме (чью идею спикер развивает), демографический прирост никуда не исчез — просто человечество стало «рожать» не людей, а иных агентов: сначала аватары и профили в соцсетях, а затем — агентов на основе искусственного интеллекта.
«Мы получили огромное количество информационных агентов в информационном обществе. То есть с демографией у нас с этой точки зрения всё хорошо. Что там плохо? А плохо то, что в этом количественном приросте социальных агентов всё меньшую и меньшую долю занимают живые люди»
Техносоциальное проникновение: как техника перестаёт быть инструментом
Центральное понятие лекции — техносоциальное проникновение. Это эволюционный процесс, через который человек проходит несколько стадий отношения к технике:
- Инструментальная — техника как орудие: топор, меч, камень.
- Инфраструктурная — техника меняет среду: дороги, жилища, инфраструктурные объекты.
- Информационная — техника связывает людей друг с другом, делает мир глобальным.
- Экзистенциальная (по определению спикера — стадия, которую человечество проживает прямо сейчас) — техника перестаёт быть посредником между людьми и начинает замещать другого человека.
«Мы теперь технически подменяем себе другого человека. Мы можем создавать вместо другого человека себе равнозначного, а иногда существенно превосходящего нас с точки зрения интеллекта агента, с которым можно обсуждать разные вещи»
Именно на этой стадии, по мнениюИвана Карпушкина, человек перестаёт социализироваться — то есть перестаёт формировать личность через сложное, иногда болезненное взаимодействие с другими людьми — потому что окружающие его технические агенты созданы для того, чтобы быть удобными, а не для того, чтобы быть другими.
«Появляющееся поколение, которое родилось с гаджетом в руках, может прямо сейчас, заходя в детский коллектив, во взрослый коллектив — неважно, — оградить себя от других и подстроить этот мир под себя. Они не социализируются, а фактически переходят каждый в свой персональный, удобный для него мир»
Одиночество как продукт: при чём тут маркетинг
Один из самых острых тезисов лекции касался того, как изменился маркетинг за последние годы. Раньше реклама апеллировала к семейным ценностям и совместности; сегодня, по наблюдению спикера, всё больше товаров и сервисов настроены на атомарное, одиночное потребление — уменьшающиеся порции готовой еды, доставка без необходимости с кем-то договариваться.
«Если раньше одиночество в культуре было прошито как страшное наказание для человека, то сейчас одиночество — это благо, это круто, и все маркетинговые инструменты настраиваются на то, чтобы это одиночество было для человека удобным»
Русский космизм и «космическая миссия» человека
Неожиданный, но принципиальный поворот лекции — обращение к идеям русских космистов, в частности Сергея Подолинского. Спикер напомнил тезис о том, что жизнь на Земле выполняет космическую функцию — задерживает и накапливает солнечную энергию, замедляя энтропию (тепловую смерть Вселенной). Чем более развит и продуктивен труд — тем больше энергии он сохраняет; деятельность, которая расходует энергию без пользы — паразитная работа.
«С этой точки зрения остановка демографического тренда — это не просто проектная история, а антропологический сбой на уровне миссии человечества. Мы теряем свою космическую миссию»
Что делать: концепция «народнения»
В качестве ответа на демографический кризис Карпушкин и клуб «Наследие XXI» предлагают концепцию народнения — смещение фокуса с количественных демографических показателей на факторы, от которых они зависят, в первую очередь — качество и плотность человеческих связей.
«Нам не так важна рождаемость, нам не так важна смертность — нам важно, чтобы народ прирастал количественно и качественно. Важно, чтобы само социальное восстановилось»
Ключевым институтом здесь названа многопоколенная и «многоногая» — то есть вертикально и горизонтально связанная большаясемья. По наблюдению спикера, именно разрушение многопоколенной семьи в XX веке коррелирует с падением демографической динамики сильнее, чем любые экономические факторы.
«Первое, что делает молодой человек, когда ему надоедает слушать наставления старших, — заводит их в какой-нибудь чат: «Давай в чате будем общаться». И в этот момент вся объёмность коммуникации, огромную часть которой занимает невербальное общение, рушится»
Роботы — не инструмент, а новая категория социума
Вторая часть лекции — про роботизацию. Здесь Иван Карпушкин сразу отверг привычную рамку «робот как инструмент труда»:
«Воспринимать автономную роботизированную систему как инструмент или орудие — я считаю, это опрометчиво. Это тот самый инструментальный уровень техносоциального проникновения, который мы давно уже перепрыгнули»
В качестве иллюстрации он привёл пример с железной дорогой: в момент, когда человек стоит перед закрытым переездом и ждёт, техника перестаёт быть его орудием — она управляет им. То же самое, по мнению спикера, происходит с телефоном и нейросетями: для их создателя это инструмент, но для абсолютного большинства пользователей — «магическая сущность», которой они доверяют решения вплоть до воспитания детей.
Формула «Сила × Дело × Воля»: как измерить то, что не измеряется деньгами
Чтобы связать людей и роботов в единую систему учёта, эксперт предложил новый интегральный показатель — социальную мощность. В её основе — три группы факторов: Сила, Дело и Воля.
«Если силу умножить на дело, на некую деятельность, и на волю, которая нас куда-то ведёт, — можно получить некую социальную мощность»
Показатель мультипликативный: если хотя бы один из множителей стремится к нулю, обнуляется вся система — сколько бы ресурсов и технологий у страны ни было. Именно поэтому, по мнению спикера, Южная Корея с её высочайшим уровнем роботизации (1000 роботов на 10 000 работников против среднемировых 29) обречена: демографическая составляющая там стремится к нулю, и через 50 лет «корейцев просто не будет».
Технологическая культура — новый предмет со школьной скамьи
По аналогии с физической культурой, которая когда-то была введена, чтобы интеллектуальные работники не теряли связь со своей телесностью, Иван Карпушкин предлагает ввести категорию технологической культуры — понимания того, как устроены технические средства, как их можно создавать и безопасно использовать.
«Технологическая культура сейчас — это самое важное, чем должно заниматься государство для того, чтобы очень быстро не потерять само себя. Это надо вводить как предмет в начальной школе, а лучше в детском саду»
Словотворчество как условие технологического суверенитета
Финальный тезис лекции — языковой. Спикер напомнил, что почти все термины, связанные с технологиями, в русском языке заимствованы — и предложил восстановить способность объяснять сложные вещи на простом русском языке, включая слова, русифицируемые на базе языков народов России (по аналогии со словом «товарищ», имеющим тюркское происхождение).
«Наша задача в клубе и вообще как социума — восстановить способность к словотворчеству и способность объяснять сложные вещи на простом русском языке, чтобы понимать природу этого действия»
Здесь же прозвучала отсылка к Циолковскому который принципиально писал свои формулы русскими буквами. Обоснование этого он дал в своей работе 1928 года «Общественная организация человечества»:
«Объясняю, почему я употребляю в русских сочинениях русские буквы в формулах. Думаю, что математика проникнет во все области знания. Формулы содержат сокращённые обозначения величин, т.е. означают слова, а нередко и длинные фразы. Язык формул так же сложен, как и обыкновенный язык. Было бы недурно употреблять для этого латинский язык, как известный большинству учёных. Но этот язык мёртвый. На нём теперь никто не говорит и не пишет. Поэтому он отстал и не может выражать новых научных и общественных понятий. Какой же язык взять? Общенародный пока не укрепился и не развился достаточно. Французский будет непонятен русским, немцам и проч. Да и нужно его хорошо знать, иначе не подберёшь очень сложных обозначений величин. Пока всякий народ может брать для формул только свой родной язык и его алфавит. Когда разовьётся и установится общечеловеческий язык, тогда, конечно, и текст, и формулы можно писать на этом языке.» https://books.yandex.ru/books/a2qIcKor/read-online
Дискуссия: где заканчиваются права робота и начинается ответственность человека
После лекции завязался почти часовой спор. Один из первых вопросов — о гражданских правах роботов как участников социума. Иван Карпушкин обозначил дилемму:
«Есть две крайние позиции. Либо появляются гражданские права у робота, либо исчезают гражданские права у человека»
Юрист из зала возразила, что права и обязанности — величина постоянная: передавая права роботу, общество обязано передать ему и ответственность, а если «существо» не способно нести ответственность — прав давать не нужно. Спикер парировал примером с автономным беспилотником на поле боя, где ответственность фактически некому предъявить.
Прозвучала и жёсткая контрпозиция: один из участников назвал роботов «орудиями труда» и «слугами», которые никогда не станут равными человеку, а получение ими прав будет провалом и концом человеческой цивилизации в её нынешнем виде. Иван Карпушкин не согласился, вновь вернувшись к главному тезису лекции — о том, что техника, которую мы воспринимаем как инструмент, для подавляющего большинства пользователей уже давно перестала им быть.
Отдельная реплика касалась геополитики технологий: участник напомнил, что Россия сама ограничила доступ к своим цифровым сервисам из-за рубежа, тем самым сузив аудиторию, способную изучать русский язык и русскую культурную повестку. Эксперт ответил метафорой из истории советского спутника — большие смыслы становятся известны миру не через популяризацию, а через демонстрацию силы:
«Нам не важно, сколько людей может говорить на нашем языке в мире. Важно, чтобы русская культура продолжала давать миру большие смыслы»
Вывод
«Будущее России — в единстве человеческого и технологического: народнение, роботизация, технологическая культура. Вот в какую сторону мы с вами должны идти»
Лекция не дала готовых рецептов — сам спикер честно признал, что перед вами скорее система вопросов, чем система ответов. Но именно эта незавершённость, судя по реакции зала, и стала главным поводом для разговора, который продолжился далеко за пределами регламента.